Главное — проявить весь свой профессионализм

 Не каждому человеку удаётся увидеть всё своими глазами, попадая в суетливую атмосферу реанимационного отделения больницы. Как правило, сюда попадают без сознания или с болями, далёкими от желания что-то анализировать. Да и кончается такая “экскурсия ”, к несчастью, иногда летально. Для меня же, как для журналиста, встреча с реаниматорами, стала настоящей находкой. Я смог увидеть всё, как есть, без прикрас и без показухи. Сразу отмечу, что ни с кем из руководства я не общался, ни у кого не испрашивал разрешения написать о том, что  видел и чувствовал. Может быть, кому-то из руководства не хотелось бы видеть на страницах газеты имя кого-нибудь из медперсонала реанимационного отделения, меня это не интересовало. Я написал все, как было. Если кто-то скажет, что это показное из-за присутствия журналиста, сразу напрочь отвергаю даже такую мысль. Нельзя «играть роль», когда все заняты спасением жизни человека, когда секунды решают все. В этот момент главное — проявить весь свой профессионализм.

 Репортаж с больничной койки

После длительной работы над материалом в газету “забарахлил мотор ”. С тяжелой одышкой доехал домой и сразу в кровать, но дыхание не восстанавливалось. Бригада скорой помощи предложила госпитализацию, но мы же имеем право отказаться. После инъекций стало легче, и с надеждой, что к утру всё пройдёт, я подписал отказ. Поспать удалось, но удушье не ушло. Пришлось соглашаться на больничную койку. В реанимационном отделении со мной стали проделывать все свои операции: одни на руки ставили “прищепки» — контакты, другие безболезненно делали уколы в мышцу, в вену. Расспрашивали, записывали. Это я всё видел и чувствовал, хотя и был в полубредовом, а может быть, и в бредовом состоянии. Понадобились не более 10-15 минут, чтобы я уже мог задышать полной грудью. Всё-таки опыт реаниматоров и их возможности выше бригад скорой помощи. Хотя, это мнение может быть и субъективным. Поражало и спокойствие в слаженных действиях дежурной смены реаниматоров, хотя врачи Валентина Федоровна Капацин и Лилия Валерьевна Киселица, да и заведующая отделением Лидия Григорьевна Свырней считали ситуацию более опасной и серьезной. Успокоившись, я с интересом наблюдал за работой медперсонала. Увидев, что я пытаюсь повернуться на бок санитарка Лилия Чолан с напыщенной строгостью выдала тираду: «Я щас вам повернусь! Врач что сказал, лежать и не двигаться. Я всё подам, что нужно. А-то, ишь, какой больной непослушный».

— Но я себя хорошо чувствую, — попытался я ей возразить.

— В общем, без меня ни на шаг, — коротко заключила Лилия.

Вечером в отделение завезли молодую женщину. Она стонала. Её стали успокаивать, как маленького ребенка.

— Ой, больно, — всхлипывала она.

— Это ещё не боль, дорогая, терпи. Скоро всё будет хорошо, — ласково успокаивали её реаниматоры.

На следующее утро на свет появилась прекрасная девочка, правда, путём кесарева сечения. Я-то не видел, но мне рассказали.

Попали в отделение и двое ребятишек. Плакали. Прижав к себе ребёнка, медсестра Елена Букатарь, по-матерински успокаивала его, пока он не уснул, причмокивая губами. Второго, постарше, который начинал плакать ещё при виде шприца, тоже успокаивали обыденно, по-домашнему и медсестра Светлана Хорошая, и няня Екатерина Банух. Удивительно, но внешне, явно глуховатая няня моментально реагировала на любой звук. Не успевал больной ещё отложить от себя “утку ”, как она появлялась рядом и всё убирала. Особенно “досталось” всем от больного, подхватившего белую горячку. Он рвался с кровати, хотя у него была переломана нога. Обзывал всех всем и вся, но персонал возился с ним, как со несмышленышем.

— Выключи телевизор, надоели эти новости, — орал «белочник”.

— Сейчас дорогой. Всё уже тихо, спи, — успокаивала его медсестра Александра Чобану.

Но он не унимался. И так продолжалось в течение четырёх дней и ночей.

 

— Как вы выдерживаете таких пациентов? — спрашиваю у санитарок Нины Тодерицы и у Ларисы Бойко.

— А как иначе? Это тоже болезнь. Её нужно лечить, – спокойно ответили обе.

Выписываясь, “белочник” посетовал, что, наверное, доставил всем много хлопот. В ответ прозвучало: «Что было, то было. Это наша работа. Главное, что тебя спасли».

Ночью опять было кесарево сечение. На свет появилась ещё одна жизнь. Много раз видел я в больничных палатах разное отношение к больным. Все люди разные.  Даже санитарки иногда с раздражением излишне шумели швабрами, стараясь обязательно издать громкий стук. Или больные так надоели, “достали”, или среди медперсонала были случайные люди. Здесь же, в реанимационном отделении Дондюшанской районной больницы, я не смог даже намёка найти на безразличие и грубость. Даже, если кто-то и прикрикнул на больного, то только в шутливой форме.

Отдельно хочу отметить отношение медперсонала к пациентам, скованным инсультом. Беспомощного человека крутят, наклоняют, подсовывая подгузники “Pampers”. Он, бедный, стонет. Здесь же я такого не увидел. Со словами успокоения “чу-чу-чу ”, “сейчас всё будет хорошо”, больную тихонько поворачивают, прижимая к себе, заправляют всё под низ без резких движений, а затем так же нежно, по-матерински, всё ровняют.

За плечами у многих многолетний труд в реанимационном отделении, но черствость души здесь не появляется. Здесь во всём чувствуется только сострадание. Или так коллектив сплочён заведующей Лидией Свырней, или сюда пришли люди врачебного долга. Хотя, в принципе, одного без другого не бывает.

Уверен, что слова: “Спасибо, доктора!” о реаниматологах скажет каждый, кому здесь пришлось побывать.

Борис Лукьяненко, член Союза журналистов Молдовы

Добавить комментарий

X

Pin It on Pinterest

X