Семь дней без воды… кто виноват?

Семь дней без воды… кто виноват? Когда в городе отключают воду, для многих горожан жизнь становится мрачной, а душа перестаёт петь и начинает возмущаться. Ведь так получается, что именно в день отключения воды женщины собирались организовать стирку, а мужчины в течение жаркого дня мечтали прийти домой и первым делом принять душ. А тут вместо душа надо брать вёдра и бежать к колодцу. Только прежде чем брать вёдра каждый второй непременно наберёт номер диспетчера предприятия «Апэ-канал» и поинтересуется, когда включат воду, сохраняя при этом тактичность и проявляя высокую культуру, в смысле, всегда начнёт свой вопрос со слов: «Скажите, пожалуйста, когда будет вода?».

Но когда воды надо много, то уже после пятого-шестого «рейса» к колодцу кажется, что руки удлинились, и почему-то появляется злость. Тут уж не до культуры общения. И многие повторно набирают диспетчера «Апэ-канал» и уже говорят таким текстом, что если бы оскорбление приравнивалось к выстрелу из автомата, то здание «Апэ-канал» было бы изрешечено в мелкое сито. И что бы диспетчер ни объяснял, его никто не слышит. «Нам вода нужна. Воду давайте! Чем вы там только занимаетесь в своём Апэ-канале?».
Оправдания не принимаются. Телефон у диспетчера звонит не переставая. Я просидел рядом с диспетчером 25 минут, и насчитал 20 звонков. То есть практически один звонок в минуту. Кроме диспетчера люди звонят в примарию, звонят в редакцию. Требование к редакции, примерно, следующее: «Почему ваши журналисты не напишут про бездарную работу предприятия «Апэ-канал»? Почему эта организация позволяет себе издеваться над жителями города?».
Именно такой вопрос услышал и я, когда мне домой позвонила жительница Единец и потребовала написать о плохой работе «Апэ-канал». Пришлось отложить вёдра и узнать, почему в городе нет воды. И вообще, кто виноват в этом безобразии? Это ведь очень важно узнать правду, прежде чем писать.
— Долго рассказывать, да и времени на беседу у меня нет, — ответил главный инженер предприятия Мирон Григорий. — Хотите, поехали со мной на место аварии, сами всё увидите.

«Если мы станем ругать стихию, кому от этого станет легче?»

Признаться, я не представлял себе, что такое водовод, какие там трубы и почему так долго ремонтируется один прорыв. Почему-то в голове засела картина советского периода, когда двое с лопатами копают траншею, а третий побежит в ближайший магазин за бутылкой. Разумеется, я согласился на предложение главного инженера, и мы поехали на место, где когда-то располагалась Гередеевка. Это небольшое село, практически исчезнувшее с карты в результате создания искусственного водохранилища. Подъезжая к водохранилищу, я издали увидел в чистом поле стрелу подъёмного крана и понял, что именно там ведутся работы по восстановлению прорыва водовода. К моему удивлению, в поле кроме подъёмного крана работали экскаватор и два сварочных агрегата, рядом стояла машина ЗИЛ с огромной трубой в кузове. Пятнадцать человек во главе с начальником участка работали над очередным прорывом. Работа, что называется, кипела.
— Григорий Петрович, прокомментируйте, что происходит в данный момент, — попросил я.
— Расскажу всё по порядку, — отвечает главный инженер.
Первый прорыв на водоводе произошёл 27 июня. Причина – изношенность труб. Напомню, что срок эксплуатации для металлических труб составляет 20 лет, а наши трубы служат уже 28 и больше. И кого прикажете винить за то, что ржавые трубы не выдерживают давление в 7 атмосфер? Так было и 27 числа. Оператор увидел, что давление в системе упало до 2 атмосфер, понял, что произошёл прорыв. Он тут же доложил об этом в Единцы и дал команду обходчику проверить трассу. Обходчик обнаружил прорыв. На место аварии выехала аварийная бригада из Единец. Но, к сожалению, приступить немедленно к работе не предоставлялось возможным. Дело в том, что наш водовод проложен по полям. Раньше это были колхозные поля, и работы начинались немедленно. Теперь вся земля принадлежит людям, поэтому мы вынуждены согласовывать свои работы с владельцами земли. На этом этапе иногда происходят недопонимания. Ведь когда распределялась земля по программе «Памынт», никто не учитывал, что охранная зона нашего водовода составляет пять метров в одну сторону от проложенной трубы и пять метров – в другую строну. То есть фактически никто не имеет права засевать площадь над проходящими в земле трубами. Но землю распределили без учёта прохождения наших труб, поэтому сейчас, прежде чем приступить к работе, мы должны согласовать свои действия и с примарией, и с владельцами земли. А кому хочется, чтобы на его поле экскаватор рыл котлован, а по полю ездили машины. Поэтому и нужны согласования, которые отнимают драгоценное время. Так было и на этот раз. Мы искали лидера, чтобы объяснить ситуацию. Лишь когда лидер дал «добро», мы вырыли котлован 6 метров на 3 на засеянном соей поле.

Семь дней без воды… кто виноват? Прорыв определили с точностью до сантиметра, и уже к вечеру устранили его. Возобновили подачу воды в город Единцы и Купчинь. Но тут случилось непредвиденное. Ночью начался ураган. Ливень со шквалистым ветром свирепствовали не на шутку. На какое-то время на линии электропередач произошло короткое замыкание. Насосы перестали работать. А через пару минут электричество появилось, и насосы вновь заработали. Но за то время, что насосы не работали, вся вода, находившаяся в трубе, потекла обратно в сторону насосной. И когда вода, закачиваемая насосом, и «обратная вода» столкнулись, наши железобетонные трубы, толщиной почти в 10 сантиметров, лопнули, как яичная скорлупа. На следующий день опять начались работы. Обнаружили место второго прорыва. Раскопали очередной котлован. Работали до 22.30. Утром следующего дня должны были закончить все работы, но ночью опять пошёл дождь, и котлован заполнился водой. Восемь часов выкачивали из котлована воду. Справились. Опять возобновили подачу воды. И опять увидели, что давление в трубе не держится. Значит, ещё один прорыв. И опять всё сначала. Устранили течь, заменив кусок трубы. Опять заработали насосы. Но и на этот раз давление в системе не соответствовало нужным параметрам. Во вторник с утра нашли четвёртый прорыв. Сейчас в стадии завершения и этого, четвёртого прорыва. Надеюсь, он будет последним, и уже в четверг у людей будет вода.
Вот и скажите, кого тут винить? Люди работают с утра и до позднего вечера. К примеру, сегодня мы начали работы в 6 часов утра. Думаем, ближе к 23.00 закончим. Работы трудные, объёмные. Как-никак диаметр труб составляет 630 миллиметров. На данном участке трубы бетонные. И мы вырезаем 4-5 метров «искалеченной» трубы, зачищаем ее концы и монтируем вставку из железной трубы. В полевых условиях это не так просто. Ведь надо учесть, что земля размокла до такой степени, что экскаватор проваливается. А подъёмный кран не мог приступить к работе, потому что опорные лапы уходили в мягкую землю. Четыре прорыва за пять дней – это очень много. Люди устали, ведь работаем практически без перекуров. Но мы не жалуемся. Это люди, сидящие без воды, могут сорвать свою злость на работниках «Апэ-канал», а нам кого винить? Того, кто организовал дождь, грозу и ветер? Но если мы станем ругать стихию, кому от этого станет легче? Мы работаем. Мы понимаем, что два города остались без воды. Обращу ваше внимание на следующую деталь. Раньше трубы варил один сварщик. Теперь мы привезли две сварки, двух сварщиков. Они «варят» вставку одновременно с двух концов трубы, и это экономит нам до 3 часов на каждом прорыве.

«Поверьте, мы не сидим сложа руки»

Возвращаюсь в Единцы, встречаюсь с директором МП «Апэ-канал» господином Сорокан Виталием. Задаю несколько вопросов.

— Виталий Васильевич, ну почему нельзя вырыть скважину в Единцах и заполнять резервуар водой из скважины? Неужели водовод длиной в 28 километров выгоднее артезианской скважины?
— Во-первых, хочу напомнить, что ещё в 2004 году в Молдове вышел закон, запрещающий бурить и пользоваться скважинами там, где есть возможность потреблять водопроводную воду. Я думаю, это правильный закон. Вы видели наши засохшие ёлки? Почему они высохли? Потому, что грунтовые воды ушли, и корни деревьев оказались в сухой земле. К сожалению, у нас под землёй не такой уж и большой запас воды, как хотелось бы. Наша власть решила, что безрассудно пользоваться водой из скважин, когда у нас по обе стороны текут две чистые реки: Днестр и Прут. Надо пользоваться речной водой, а вода в земле пусть останется нашим детям и внукам. Ведь неизвестно что будет завтра.

— Вы сказали, что Прут чистая река?
— И готов это повторить сотни раз. Река Прут — чистая река. К вашему сведению, вода на четвертую станцию (на входе в город) поступает чистая, как слеза. Она не только чистая, она пригодна для питья. А загрязняется вода уже в городе. Ржавые трубы загрязняют воду.

— Скажите, а во сколько сегодня обходится вашей организации один прорыв в денежном выражении?
— Много. Считайте, только две металлические муфты, соединяющие металлическую вставку с железобетонной трубой, стоят свыше 25 тысяч леев. Плюс стоимость металлической трубы, плюс работа техники… В среднем, один прорыв обходится нам в пределах 60 тысяч леев. За эту неделю у нас было 4 прорыва. Это около 240 тысяч леев. Но я ещё раз хочу заметить, что эти 4 прорыва – это не вина нашего персонала. Это следствие ненастья.

— Это так. Но вы же сами знаете, как тяжело старушке принести ведро воды на 5 этаж. Почему ваша служба не возит как раньше воду к многоэтажным домам. Пусть бы люди набирали вёдра, баки, фляги.
— А вы мне скажите, где нам брать чистую воду, чтобы развозить по улицам, к подъездам, по дворам? Набрать в озере? Привести людям грязную воду, лишь бы сделать видимость, что мы снабжаем людей водой? А если люди употребят непроверенную на пищевую пригодность воду и заболеют? Кто потом будет отвечать за причинённый вред? Лично мы никогда так не поступим. Вот если бы у нас был чистый источник, мы, конечно же, без промедления организовали бы доставку воды в многоэтажные дома. А развозить грязную воду – это риск и преступление.

— Получается, что нам, потребителям, надеяться на революционные преобразования, связанные с подачей воды в квартиры и дома, не придётся?
— За три года моего руководства положение в организации улучшилось. Значительно улучшилось. Мы рассчитались со многими долгами. Да, у нас ещё есть исторические долги по зарплате. Но мы решим эту проблему. Что касается технической стороны, есть у нас один проект. Первостепенный проект. Если мы устанавливаем плавучий насос на ближнем берегу водохранилища, а там глубина до 15 метров, то мы «выбрасываем» и первую насосную станцию, и вторую, и ещё около пяти километров старого водовода. Расстояние водовода станет короче, а значит, не будет лишних порывов. Поверьте, мы не сидим сложа руки. У нас есть планы по улучшению снабжения жителей Единец и Купчинь чистой водой. А главное, у нас есть желание реализовать намеченное. Единственное, чего нам не хватает, так это времени.

Выслушав главного инженера и директора «Апэ-канал», я понял, что комментировать сказанное не буду. Хотел бы придраться, да не к чему. Да и фотографии говорят о многом. Поэтому, как не крути, а в том, что в городе 7 дней не было воды, прямых виновников нет. Да, можно винить метеослужбу, которая не предсказала ураган. Можно винить тех, кто в советское время прокладывал железобетонные трубы с браком. Можно винить тех, кто к насосным станциям проложил проводные линии, а не кабельные. Винить можно многих, но никак не тех людей, которые неделю работали по 16 часов в сутки. Этим людям надо сказать спасибо. И это будет справедливо.

Николай Винятинский

На снимках: бригада устраняет четвёртый прорыв; железобетонные трубы лопнули, как яичная скорлупа

Добавить комментарий

X

Pin It on Pinterest

X