Праздный опыт души не всем на пользу?

  Поглощение знаний вещь такая же естественная, как, к примеру, потребность дышать, питаться, спать и т. д. Человек, даже сам того не желая, только то и делает в течение жизни, что набирается опыта посредством обретения тех или иных навыков, основанных на той или иной степени осведомленности.

Особая роль в этом ряду принадлежит «книжному» опыту, который может быть достаточно удаленным от реальности, иногда до такой степени, что о нем известно лишь немногим (эзотерика и наука могут быть похожи друг на друга, по крайней мере, в тех случаях, когда невозможно опровержение некоторых постулатов последней).Не будем говорить, как приобретается книжный опыт, о котором известно, что этот процесс, как правило, диффузный, трудно уловимый, в том числе на вершинах познания, где он такой же нелинейный, чем и у их основания. Интересно другое, а именно то, как отрыв от обыденных и понятных вещей может исказить изначальную реальность, в которой нам приходится жить и действовать.

 

Многие наши знания в конечном счете становятся для чего-то нужными. Даже те, которые недоступны для «широкой публики» вследствие своей специфичности, считающей их скучными, часто обладают всего лишь отложенной актуальностью. Польза этих знаний может не улавливаться в течение длительного времени, порой не одно столетие. Так, например, алхимия и розенкрейцерство, процветавшие в начале Нового времени, мотивировали развитие экспериментальных наук о природе, создавших современную цивилизацию.

Воображаемые миры, из которых сложились будущие пазлы гипотез и доказательных когниций, казалось бы, должны были исчезнуть из сокровищницы человеческих представлений, так как надобность в них, сыгравшая на опережение, никак не заявила о себе на пути их утилизации. Однако мы видим, как эти «пустышки» мыслеобразов, задвинутые на самую дальнюю полку, оказываются однажды снятыми с нее чьим-то праздным, не знающим берегов, любопытством какого-нибудь поэта или художника.

«Очистки» строгого мыслительного процесса, мучительно пробивавшегося к свету, способны прорасти в новые всходы знания, которое находит себе место прежде всего в искусстве и в той сфере творчества, которая называется культурой. Именно здесь может быть переработано и переплавлено всё, что попало в поле зрения исследователя, прослеживающего пути и «развязки» вторичного отражения явлений. Так появляется на свет знание предельно частное, герметичное, субъективное, основанное на ощущениях и «ошибках», от которых освобождена повседневность с ее арифметически выверенной рациональностью.

Клишированное восприятие — это благо. Оно делает возможным наше повседневное существование, но оно не работает там, где задействовано воображение. По сути дела творческий акт есть бескомпромиссная схватка с дискретным, окаменевшим итогом остывшего, транслируемого из поколения в поколение коллективного мышления, становящегося ничейным по мере его усвоения. Можно много спорить по поводу того, в какой мере современная школа способствует развитию креативных навыков у детей и студентов, вынужденных заучивать наизусть то, что далеко от их способности спонтанного и целостного схватывания элементов изучаемых дисциплин. Но надо ли повторять лишний раз, что так было всегда — школа не обязана готовить одних гениев, достаточно проследить развитие общеобразовательных учебных заведений со времен их внедрения императором Адрианом в первой трети второго столетия нашей эры, уцелевших несмотря ни на что, ставших прообразом будущих гимназий.

Усредненный тип получаемых в них знаний, работавших в первую очередь на повседневность, был на протяжении столетий именно тем критерием соразмерности, в котором нуждалось человеческое сообщество на каждом этапе своего исторического развития. Прежде всего нужны были чиновники, медики, педагоги, инженеры, представители других конкретных профессий, необходимых для решения повседневных вопросов систем подручного и теоретического знания.

Этот тип знаний никогда не уводил в заоблачные дали, и человек, обладавший ими, не маскировал изъяны своего ума под плохо понятые теории, стремясь сотворить из них дурную бесконечность «самовозрастающего логоса». Говоря более внятным языком, образование может сделать из человека если не дурака, то личность, достаточно оглупленную неверным выбором «дела жизни», навязывая шаблоны восприятия, которые не приближают реальность, но уводят от нее.

Так кому же из нас необходимо праздное состояние души? Русский поэт Николай Заболоцкий считал, что «она обязана трудиться». Но мы видим, что это состояние превращается очень часто в обыкновенное безделье или прожигание жизни. В итоге, когда приходит время оглянуться назад, многие из нас превращаются, если вспомнить известный миф, в соляной столб…

Вячеслав Чесноков, специально для «Норд-инфо»

 

Добавить комментарий

X

Pin It on Pinterest

X