«Годы депортации – черная полоса в нашей жизни»

6 июля 2009 года исполняется 60 лет со дня второй депортации репрессированных жителей республики в Сибирь.
Одной из жертв депортации стала и Аурика Васильевна Яким из г. Единцы. Воспоминаниями о тех страшных временах она поделилась с нашим корреспондентом:

— Это случилось ранним утром 6 июля 1949 года, — рассказывает Аурика Васильевна. – Мы услышали настойчивый стук в дверь. Моя мама встала и открыла дверь. Перед ней стояли два солдата с винтовками и двое гражданских. Один из них говорил на русском, другой – на молдавском. Тот, что говорил на русском, достал бумагу и прочитал ее содержание, а второй перевел. Нам объявили, что нас депортируют, и мама должна собрать вещи. Мать стала плакать, но ей сказали, чтобы она не плакала, а побыстрее собрала вещи и детей. В семье у нас было двое детей: старший брат Владимир, 1942 года рождения, и я, 1944 года рождения. Однако, мама вещи не собирала, а продолжала плакать. Тогда один из солдат взял некоторые вещи и погрузил их в машину. Нас привезли на территорию нынешней Единецкой СШ № 1. Продержали там довольно долго. В это время все подъезжали машины с людьми. Их привозили целыми семьями. Нам, детям, все хотелось сходить по малой нужде. Однако, самовольно отлучаться не разрешили, а только в сопровождении вооруженного солдата.
После обеда, вернее, ближе к вечеру, всех погрузили на машины и отправили на станцию Окница. Оттуда перегрузили в вагоны для перевозки скота. Вагоны были битком набиты людьми. Естественно, никаких условий не было. Лишь мешком огородили угол, где находилось ведро – наш «туалет». Окон не было, стояла невыносимая жара. В пути питались теми продуктами, что успели взять с собой. А воду брали на остановках. Из каждого вагона выходили несколько мужчин и под конвоем приносили воду.
Через две недели приехали в Саратов. Сутки там стояли, потом нас повезли дальше. Ехали долго. Не помню сколько дней. В конце концов остановились на станции Петухово в Курганской области. Там нас погрузили в машины и привезли в маленькую деревушку, где было всего 17 домов. Называлась она Волчанский птицесовхоз. Разместили нас в сараях, где летом содержался скот, а потом перевели в клуб. В клубе нас было 38 семей. Построили большие общие нары, на которых мы спали, и где нас нещадно кусали клопы. К осени наши мужчины стали копать землянки – благо, лес был рядом, и со строительным материалом не было проблем. Кстати, отца с нами не было. Он был репрессирован в 1945 году и депортирован в Воркуту. Все тяготы нашей жизни легли на плечи матери.
По прибытию все трудоспособные лица были привлечены к работам: кто на ферме ухаживал за коровами, кто-то был отправлен на полевые работы. А мы, дети, были предоставлены самим себе. Существовал строгий порядок: каждый взрослый должен был раз в неделю отмечаться у участкового и не имел права никуда отлучаться без его ведома. Работающим в день выдавали по 400 граммов хлеба каждому. Эти 400 граммов мама делила на три части, то есть на всю нашу семью.
Расскажу об одном эпизоде. В 1950 году мать работала на зерновом току. Однажды, я пришла к маме, и, плача, стала просить хлеба – уж очень хотелось есть. Мама в отчаянии схватила меня за шиворот и бросила на кучу зерна, говоря: «На, ешь!». Я заплакала еще сильнее. В это время приехал директор совхоза Иван Иванович Ваганов. Увидев, что я плачу, он спросил одну из женщин, знающую русский язык: «Почему эта дура бьет ребенка?». Та ответила, что ребенок голоден, а мать не имеет хлеба, чтобы накормить его, потому что ей на детей ничего не дают. Тогда он достал из кармана блокнот и на листке написал, чтобы матери давали по одному килограмму хлеба в день. Наше положение немного улучшилось, но все равно жили мы впроголодь.
В 1950 году молдаване стали строить дома – кто из бревен, кто – саманные. А нас взяла к себе семья из села Тырнова Единецкого района, не имеющая детей. В 1951 году мы с братом пошли в школу, где занимались до 1955 года.
После смерти Сталина, в 1953 году, детям депортированных до 16 лет разрешили вернуться на родину. Осенью 1955 года я вместе с семьей из села Лопатник вернулась домой, и остановилась у родственников мамы в селе Новая Кетрошика. Мама с братом остались в России. В начале декабря того же года к ним приехал отец. Много лет мы о нем ничего не знали. 9 декабря 1955 года нас реабилитировали, и в январе 1956 года наша семья вернулась домой.
До депортации у нас были дом, сарай, хозяйственные постройки. Имели корову, телку, семь овец и 2,5 гектара земли. Однако, после возвращения дом нам так и не вернули. Отец устроился на работу на пилораме. В 1957 году в результате несчастного случая на производстве он погиб. Тогда председатель колхоза посодействовал, чтобы коммунальное хозяйство продало наш же дом, который в ту пору был занят, чтобы мы имели где жить. До этого мы ютились где попало, и это продолжалось около двух лет.
После возвращения домой я и мой брат продолжили учебу в Единецкой молдавской школе. Затем я занималась в кооперативном училище, окончила торговый техникум и длительное время работала в сфере торговли. После перешла работать в банковскую систему, оттуда и вышла на пенсию.
У меня две дочки и три внука. Обе дочки получили высшее образование. Вроде, дальнейшая жизнь сложилась благополучно. Но те шесть с половиной лет депортации так и остались черной полосой в моей памяти.

Беседовал Н. Павлов

Добавить комментарий

X

Pin It on Pinterest

X