Нам следует идти навстречу друг другу…

Нам следует идти навстречу друг другу… Как это ни парадоксально на первый взгляд, но языковая тематика, наломавшая когда-то много «дров» в Молдове, становится, судя по всему, все менее и менее актуальной. И этому есть свои объяснения: жизнь в последние два десятилетия показала, что лингвистический фактор, не превратившийся, по счастью, как то произошло в некоторых других странах постсоветского пространства, в «бомбу» замедленного действия, сыграл все-таки довольно скромную роль в переломные моменты, которых, как известно, было довольно много.

Расставленные историческими реалиями точки над i дают не столько драматический, сколько поучительный «ландшафт». Многие из «пассионариев», ратовавших всего лишь о переходе на латинскую графику, благополучно состарились, другие доживают свои дни на нищенскую пенсию, третьи, занявшись самообразованием, претерпели ментально-культурологические метаморфозы, которые заставили их с большим скепсисом взирать на некоторые проделки своей молодости. Тем не менее, искра, которую они высекли в свое время, разгорелась в «пламя», в котором сегодня некоторые «саламандры» время от времени продолжают напоминать, что языку «оккупантов» место за высоким порогом в светлое здание евроинтеграции.
Снижение интереса к языковой политизированной проблематике имеет, как нам кажется, и вполне тривиальное объяснение: давно нет ни внутренних, ни внешних раздражителей, мешавших якобы усвоению литературного языка, а также политико-экономических, культурных и смысложизненных задач. Русский язык давно выпихнут из официальной и профессиональной сфер в быт и на улицу, где этому «языку межнационального общения» отведено его законное место. Теперь это язык в основном улицы, иными словами, язык истинной демократии, которому «титульная» молодежь, вылетев со школьной скамьи в большой мир, вынуждена порой обучаться почти с ноля, шокированная тем, что, не зная его, невозможно в родной стране ни бизнес нормально строить, ни общаться в самые неожиданные моменты жизни. И выходит так, что большое количество представителей титульной нации доосваивают этот «имперский» язык в общем потоке трудовой миграции…
Все эти рассуждения не стоили бы и гроша ломаного, если бы мы не назвали и другую причину «парадокса», который ослабляет болезненный интерес к лингвистической проблематике. После большой и «деликатной» зачистки в этой сфере стало попросту некого учить государственному языку: ключевые места на всех этажах «истеблишмента» заняли «свои люди» и потребность в языковых курсах стала понемногу исчезать сама собой. Если еще несколько лет назад кто-то грел руки на малоэффективном обучении гос. языку, то в дальнейшем пришло осознание, что в мононациональном государстве, каковым должна была стать Молдова, но, как известно, не стала, нет смысла заниматься столь странным делом.
Помнится ажиотаж в начале 90-х вокруг посещения языковых курсов. Русскоязычные валом повалили изучать язык, который в то время однозначно назывался молдавским. Кое-кто научился говорить, а потом и развил его в процессе дальнейшего общения. И это, конечно, делает им честь, так как в условиях, когда сами представители титульной нации ленились говорить на нем, сделать это было не так-то просто.
Из всего сказанного отнюдь не следует, что сегодня существует какое-то противостояние на этнолингвистической почве. Однако вопрос в психологическом плане хотя и снят по большому счету с повестки дня, реликты его заявляют о себе. Возьмем, например, Регламент об организации и проведении приема на первый цикл обучения в высшие учебные заведения РМ, который был принят несколько лет назад. Речь идет о том, что категория абитуриентов, выбравших специальность с обучением на русском языке, имеет право участвовать во вступительном конкурсе только в рамках квоты, установленной для специальностей с обучением на русском языке. Так что если даже выпускник превосходно владеет государственным языком, ему изначально не «светит» обучаться на нем, если он закончил русскую школу. Перейти на другой язык он имеет право лишь через год после обучения. Правозащитники почему-то видят в этом дискриминацию по языковому принципу, «забывая» о том, что не всегда можно сформировать в таких случаях приемлемую по количеству и составу группу русскоязычных студентов и о том, что некоторые положения Регламента ежегодно корректируются и дополняются.

Чтобы узнать, что думают другие насчет «скользкой» темы о функционировании языков, мы задали некоторым людям лишь один-единственный вопрос: «Испытываете ли вы трудности при общении с незнакомыми людьми, ничего не зная об их языковой принадлежности?».

Александр, 49 лет:
— Никогда! Мне все равно, на каком языке говорить, оба родные.

Галина, 64 года:
— Сейчас — нет, а раньше было. Знать языки нужно и полезно, но не всем это дано, потому что это, как мне кажется, личное дело человека. Но не знаешь — тем хуже, потому что загоняешь себя в изоляцию. Всё дело в том, что языкам следует учить с первых лет жизни. А некоторые поступают как четырехлетний внук моих знакомых: его отдали в румыноязычную группу, думая, что вырастет двуязычным. Но пришлось забрать уже через неделю, так как он закатывал истерику, отбиваясь руками и ногами от людей, говоривших с ним на незнакомом языке.

Лидия, 47 лет:
-Моя дочь перешла в девятый класс, учит молдавский язык со второго класса, но, как и многие другие одноклассники, так и не научилась объясняться на этом языке. Такая же история была в свое время и со мной. И это большой минус не учителям, но тем программам, по которым учат языку. Необходимо погружение в его среду, необходимы специально разработанные программы, чтобы человек знал, на что он тратит свое время и деньги, а курсы должны быть платными. А пока у меня лично создается впечатление, что кто-то заинтересован в том, чтобы русскоязычные были «на подхвате», людьми второго сорта или чтобы уезжали из страны.

P.S.
Ко всему сказанному хотелось бы лишь добавить, что уникальность многонациональной Молдовы состоит в том, что национальность не всегда совпадает с лингвистической составляющей личности. И дело не только в смешанных браках. Высокий уровень билингвизма может говорить и о том, что молодой человек интеллектуально и духовно достаточно развит для того, чтобы не бояться быть поглощенным языковой стихией другого народа, обогатить свою национальную идентичность за счет любого другого сильного и красивого языка. Именно такая молодежь стремится поступить в лицей или университет, где говорят не на том языке, который он привык слышать дома.
Есть много примеров, когда полная вертикаль образования — от детского сада до полного университетского курса и докторантуры — пройдена на языке иноязычного населения страны, гражданином которой этот человек является. Наверное, это самые удачные примеры того, как следует идти навстречу друг другу.
Если говорить о русскоязычной диаспоре, где владение одним языком традиционно оставалось неизменным, то сегодня в возраст социальной активности вступают поколения, многие представители которых хотят получить профессию дома, не сталкиваясь с проблемами незнания языка и приносить пользу стране, в которой родились и считают своей родиной. Кто может помочь им в этом?

Влад Леонидов

Добавить комментарий

X

Pin It on Pinterest

X